Гай Саллюстий Крисп

Древнеримский историк Гай Саллюстий Крисп родился в итальянском Амитерне около 86 года до н.э. Его отец носил плебейскую фамилию, однако принадлежал к сословию всадников и был достаточно богат, чтобы привезти молодого сына в Рим.

В Вечном Городе юный Саллюстий получил хорошее образование для политической карьеры, но первоначально не проявлял интереса ни к военным заслугам, ни к гражданским. Напротив, из его собственных признаний становится явным, что молодость будущего историка была весьма легкомысленной и малообещающей, хотя уже тогда он пробовал себя в литературе. Трудно сказать, занимал ли Крисп какие-то начальные магистратуры, но совершенно точно в 52 году до н.э. он стал народным трибуном и тут же попал в бушующий политический поток, где нужно было лавировать между Помпеем, Цезарем, а также многими другими народными и сенатскими лидерами. На фоне упадка института выборов, роста коррупции и уличного насилия это было непростым и опасным занятием, учитывая, что в том же году был убит известный демагог Клодий, а стачки в Риме достигли своего апогея. Примерно до 50 года до н.э. Саллюстий не обозначал особых политических предпочтений, можно уверенно говорить лишь о том, что он участвовал в нападках на Милона (убийцу Клодия) и защищавшего его Цицерона. Впрочем, в 50 году до н.э. Саллюстий был исключён цензорами из сенатских списков и вероятно это заставило его совершить окончательный выбор. Он принял сторону Цезаря и поддержал его в начавшейся годом спустя гражданской войне, выполняя не особо важные военные и политические поручения. Выполнял он их, однако, не очень хорошо: к примеру, в 49 году до н.э. он потерпел поражение от помпеянцев в Иллирии, а в 47 году провалил переговоры с бунтующими солдатами и чудом остался жив. При всём этом Цезарь явно благоволил Саллюстию и предположительно ещё в 48 году до н.э. вернул его в сенат в ранге квестора. Спустя два года Крисп уже был претором и занимался снабжением войск Цезаря в Нумидии, используя часть выделенного ему флота, а затем и возглавил созданную на тех территориях провинцию Новая Африка. Впрочем, в качестве наместника он вновь отличился не с лучшей стороны, сделав колоссальное состояние на взятках и конфискации имущества местных жителей. Справедливости ради стоит отметить, что большую часть награбленных средств он пустил на строительство роскошного парка в Риме у северного подножья Квиринальского холма, известного позднее как сады Саллюстия. Примерно в 45 году до н.э. Крисп вернулся в Рим и был привлечён к суду за свои преступления в провинции, но благодаря поддержке Цезаря остался безнаказанным. Тем не менее после этого он перестал активно фигурировать в политической жизни, а после убийства Цезаря и вовсе занялся исключительно литературными изысканиями. Возможно, это занятие действительно было ему более интересно, а возможно он просто не хотел снова рисковать всем тем, чего уже добился. Что касается личной жизни историка, то обычно его брак связывают с Теренцией, бывшей женой Цицерона. Это, впрочем, остаётся весьма спорным утверждением, а о детях Саллюстия и вовсе ничего не известно. Неизвестно и когда точно он скончался, как правило речь идёт о 35 или 34 году до н.э.
Что касается литературных работ Саллюстия Криспа, то в первую очередь это три известных сочинения: «О заговоре Катилины», «Югуртинская война» и «История». Все эти труды были написаны после завершения гражданской войны и как следствие стали частью апологии цезарианства и личных воззрений историка. Дело в том, что Саллюстий почти всегда стоял на антисенатских позициях, но лишь после ухода из политики он смог обосновать свои взгляды в полной мере. Отчасти повторяя известные мысли Катона Старшего об упадке нравов в Республике, Крисп пошёл ещё дальше и провёл собственную периодизацию. Он разделил римскую историю на три основных периода: царский (753 до н. э. — 510 до н. э.), Золотой век (510 до н. э. – 146 до н.э.) и Время упадка (после 146 года до н.э.) Таким образом согласно представлениям Саллюстия, до падения Карфагена римляне обладали умеренностью, доблестью и достоинством, что вкратце можно описать словом virtus. Однако стремительное расширение государства в середине II века до н.э. привело к утрате нобилитетом своих лучших качеств, что в свою очередь привело к коррупции, смуте и беззаконию. Деньги, власть и удовольствия вышли на передний план, оттеснив мудрость и умеренность предков, богатые стали вызывать трепет и восхищение, а бедные – презрение и насмешки. В свою очередь Фортуна отвернулась от римлян и вместо великих побед стала приносить лишь несчастия, разруху и поражения.
Такими размышлениями начинаются работы «О заговоре Катилины» и «Югуртинская война», что призвано настроить читателей на определённый лад и передать личные взгляды автора. Затем в этих работах показано подробное описание главных героев, их характеров и устремлений. Добивается всего этого Саллюстий при помощи многочисленных прямых речей, а также собственных размышлений на заданную тему. Намеренно используя довольно архаичные латинские слова и конструкции, а также регулярно акцентируя внимание на древнеримской морали, Крисп выступает обличителем нового времени, ничуть не скрывая своего к нему презрения. Словно оправдываясь за собственный путь чести, он заявляет, что и сам когда-то грезил о высоких должностях и всенародном признании, но теперь всё это потеряло свой смысл, ведь служит только для бахвальства и гордыни. Другое дело – история. Занятие этой наукой помогает не только духовному росту самого автора, но и приносит не меньшую пользу всему его государству, ведь те же афиняне не потому известны, что победили во многих битвах, но потому что эти победы были в должной мере описаны. Таким образом Саллюстий занимает довольно выгодную для себя позицию – он одновременно преуменьшает значение нобилитета и преувеличивает своё, оставаясь при этом в рамках курса действующей цезарианской партии. Являясь одним из идеологических рупоров Цезаря, плюс ко всему будучи очевидцем заката Республики, историк прекрасно понимает униженное положение сенатской аристократии и потому не стесняется в своих оценках.
Разумеется, довольно странно осознавать, что о морали, доблести и нестяжательстве рассуждает столь нечистоплотный человек, но при всём этом стоит признать, что его рассуждения не лишены смысла. Римская республика действительно начала клониться к закату уже после Ганнибаловой войны и далеко не в последнюю очередь по вине сенатских нобилей, которые последующие сто лет куда более были заняты собственной наживой, чем делами государства. Видя спасение Республики в диктатуре Цезаря, Саллюстий в двух своих письмах даёт полководцу довольно полезные советы по исправлению дел. Эти советы заключаются прежде всего в примирении всех сторон и остановке кровопролития, а также в многочисленных реформах, которые должны хотя бы частично вернуть римский Золотой век с его умеренностью и благочестием. При этом ни о какой революции в поддержку плебса Саллюстий разумеется не мечтал, его (как и Цицерона) вполне устраивала сенатская республика с привычным ей классовым делением.
По иронии судьбы тот Золотой век, о котором грезил историк, действительно наступил, но Саллюстий его уже не увидел. Так называемый «Августов мир» был создан спустя несколько десятилетий на руинах нескольких гражданских войн, и создан он был не Цезарем, а его последователем – Октавианом. Впрочем, Саллюстий Крисп не зря намекал на собственное литературное бессмертие. Его теория преодоления упадка нравов пришлась ко двору в молодой Империи и Октавиан Август до самой смерти на личном примере исповедовал многие её тезисы, заставляя делать это и всех своих подданных. Не менее важными труды Саллюстия стали и для более поздних читателей Античности, Средневековья и Нового времени. Ему подражали Тит Ливий и Тацит, о нём восторженно отзывались Петрарка, Макиавелли и Фридрих Ницше. Без сомнения, Саллюстий смог создать свой собственный легко узнаваемый стиль, использующий моралистическое предисловие, исторический обзор и обширные прямые речи. При этом пролог у историка играет ключевую роль, поскольку всё последующее призвано лишь подчеркнуть его правдивость. В своём дискурсе и синтаксисе Саллюстий безусловно ориентировался на Катона Старшего и Фукидида, в противовес Цицерону и многим другим своим современникам. Ему близка греческая драматургия повествования, но не в пример вопрошающему и сомневающемуся Цицерону Саллюстий словно уже знает все ответы и даёт их в обречённо-драматичной манере. Да и сам стиль Криспа более краток и лаконичен, чем язык выдающегося оратора.
При всём этом многие современные исследователи критикуют Саллюстия за излишнюю тягу к морализму в ущерб самой истории. Сами факты и исторические датировки для него не так важны, как главные герои и их устремления. То есть концепция повествования диктует само повествование, как это можно проследить к примеру, у Плутарха или отчасти у Тита Ливия. Тем не менее Саллюстий Крисп по праву считается первым полноценным римским историком, и, несмотря на многие его противоречивые личностные и профессиональные качества, по сей день остаётся одним из самых уважаемых и цитируемых римских авторов.

Firemarketing.ru - создание и продвижение сайтов

Search