Я вернул этим окнам былой должок.
Ты один остаёшься теперь, дружок,
в этом городе, где за твоим окном
ночью будет светлей, чем днём...

Уже темно. На кладбище еврейском
кричит сова, и звук летит во тьму.
Поговори со мной на арамейском,
я чувствую, что я тебя пойму.

Бессмертие однажды утомит,
захочется банального покоя,
и ты немного поменяешь вид:
верига да бородка с сединою,

Ты придёшь к родительскому дому
прошептать иссохшимся ступеням:
«Жизнь могла сложиться по-другому,
но сломалась с самого рожденья...»

Бетонная зима, разросшаяся вширь,
воспета пустотой, воспитана в проклятьях.
Мне хочется обнять весь этот грешный мир,
а после – задушить его в своих объятьях.

© Arthur Lazarev All rights reserved

Search