Было страшно и темно.
Незакрытое окно
гневно скалилось на теле стены.
Были шорохи в ночи,
колебания свечи
и короткие кошмарные сны.

Она жива. Всё в том же сарафане
склонилась низко над своим шитьём.
Поёт тихонько о Туркменистане,
а мы молчим. И каждый о своём.

Дожди придут и принесут былое –
из каждой капли память закричит.
Вот я грызу гранит наук с тобою,
а вот грызу совсем иной гранит...

© Arthur Lazarev All rights reserved

Search