ХОМА БРУТ

Гудит пчела, и солнце бьёт в упор
окрестности села, часовню, рынок –
в общем, во всё, что выстрелом с небес
поранить можно ультрафиолетом.


Жара, жара, июльская жара...
И видно: на развалинах часовни
сидит философ. Нет, похоже, два
(других, во всяком случае, не видно).
Жара всё злее, отдаёт листвой,
горилкой, краской – очень сильный запах.
Философы ведут свой разговор,
и он нетороплив, как этот воздух.

– Скажи-ка, брат философ, как Хома –
ну, тот, который Брут, из нашей бурсы?
Художник он неважный, но слова
его всегда боялись, это точно.
Я что решил спросить: вчера слыхал,
что наш Хома имел дела с нечистым,
верней с нечистой. Верно говорю,
старухи на базаре так и шепчут!
Вот только я не знаю, что потом...
А ты не слышал, нет? Я расскажу.
Так вот, Хома искал средь ночи кров,
ну, панночка к себе его пустила.
Да старостина дочка, ты видал.
Коса, ланиты, славная походка...
Так вот, открыла дверь ему и тем,
кто с ним там ошивался среди ночи.
Философы, наверно, из шинка.
Они к утру и родины не помнят...
Открыла дверь, пустила на ночлег.
Так в чём беда – старухой показалась!
Не вру, ей Богу, верно всё слыхал!
Отсюда вот и выводы, что ведьма...
Ты говоришь, а может не она?
Так в этом вот и главная загвоздка!
Хому-то оседлала, как коня,
на нём летала аж по всей деревне,
вот он её от злости и прибил.
Поленом отходил за милу душу!
Мол, нечего из честных христиан
такое делать, что и грех промолвить.
Но это ещё только полбеды!
Она же померла, слыхал, не сразу,
а старосте Хому и назвала,
чтоб, мол, её отпел за трое суток.
Ну, староста Хому-то и запряг,
сказал, что ничего не пожалеет,
чтоб дочь по-христиански проводить.
Она-то и жила и сдохла ведьмой!
И знали все, а что могли сказать?
У пана на расправу ум короткий...
Так вот, Хома её и отпевал
на первый день, второй и, значит, третий.
Что дальше было? Мне откуда знать,
я долго на базаре не вертелся...
Отпел, наверно, ведьму и ушёл.
Хотя его с тех пор никто не видел.

***
Чего кричишь? Да брось, не может быть!
И правда он! Хома, Хома, философ!
А мы как раз базлали про тебя.
Ну, как ты сам? Живой, и слава Богу.
Ты нам, Хома, что лучше расскажи:
как панночка? Отпел её иль бросил?
Я бросил бы, на кой она нужна...
То дева, то старуха, да и ведьма.
Хома смеясь, садится к ним за стол
и тут же наливает четвертинку.
– Скажу вам братцы, дело было так.
Поплёлся я с философами в хутор...
Но вдруг он обрывает свою речь
и смотрит на развалины часовни.
Там панночка грозит ему рукой
и что-то шепчет мерзкое сквозь зубы.
Жара в то время делается злей,
и трупный запах катится от тела
к философу. Всё ближе, ближе он.
Друзья его, видать, не замечают,
а запах-то действительно силён!
Мерещится философу, что ведьма,
вот-вот его утянет за собой
в холодное и злое царство мёртвых...
– Скажу вам, братцы, люди всюду врут, –
он шепчет почерневшими губами, –
и панночки я в жизни не видал.
Он прячет взгляд, и ведьма исчезает.

Firemarketing.ru - создание и продвижение сайтов

Search