ЛИМБ

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Мы все когда-то в далёком детстве сидели у ночного костра в окружении друзей и пляшущих теней, выслушивая леденящие кровь истории про живых мертвецов и прочую чушь.

Мы слушали мрачные рассказы древних старух о домовых и ведьмах. Мы читали Лавкрафта, Гоголя и Эдгара По, чтобы прикоснуться к их мистическим и потусторонним мирам. Мы верили в любые сказки, ведь окружающая жизнь была слишком обычной и нудной, а для голодного детского разума она была попросту скучной. Потом мы росли, и по мере нашего взросления страхи и суеверия отходили на второй план, уступая место тягостям той самой серой и скучной жизни... Но как бы мы ни взрослели, как бы ни менялись по ходу лет, нас по старой памяти продолжает страшить темнота вкупе с одиночеством. Нас продолжают пугать кошмарные сны и чья-то смерть, не говоря о своей собственной. Мы по традиции сторонимся чёрных кошек и избегаем числа 13, словно бы это может на что-то повлиять. Кто-то даже всерьёз верит, что его соседка или тёща – ведьма. И дело не в том, что нас не оставляют детские переживания. Нам просто хочется верить, что в этом мире есть что-то ещё, кроме рутинных будней. Какая-то высшая сила, которая самим фактом своего существования может разнообразить этот тесный для любой личности мирок, в котором мы все обречены находиться. Эта сила для кого-то является развлечением, для кого-то объектом исследования, а для кого-то последней надеждой, будь то служители культа, колдуны, целители или гадалки. Но на вершине этой «магической пирамиды» всегда будет находиться Тот, кто является последней инстанцией, Тот, кто сотворил этот мир и Тот, кто однажды его разрушит. Мы зовём его Богом.
Пожалуй, это одна из важнейших философских проблем – Бог создал человека или человек Бога? Так или иначе, стоит признать, что, если бы Бога не было, то вопрос о его «изобретении» всё равно не стоял бы ни перед одним обществом, так как окружающий нас мир всегда был и будет несправедлив, жесток и алогичен, а следовательно нужно дополнить его хоть чем-то, что даёт надежду и вообще последнее прибежище тоскливому разуму. Собственно, наши далёкие предки так и поступали, охотно творя себе богов на все случаи жизни или заимствуя их у соседей. Поэтому не особо удивительно, что во всём мире нет такой территории, которая была бы населена вечными атеистами. Даже самые отсталые и замкнутые в своём развитии племена и народы, которые относительно недавно попали под прицел учёных, имеют свои собственные культы и обряды. Разнообразие этих мировых ликов креационизма так велико, что остаётся лишь поражаться общечеловеческой (или Божественной?) фантазии, столько всего перепробовавшей за несколько тысяч лет. Но ещё более поражает сходство всего этого дела в некоторых ключевых вопросах. Например, трудно найти такой народ или племя, где Бог был бы одиноким создателем и правителем всего окружающего бытия (лично я такого не припомню). Обычно Бог окружён целым пантеоном сущностей, которые в той или иной степени ему прислуживают. Также у Бога всегда или почти всегда есть какие-то антагонисты, которые либо уравновешивают Свет и Тьму, либо попросту восстали на своего Творца, дабы получить свою порцию славы и власти. А ещё нельзя не вспомнить о «самоубийстве Бога» или его пророков, которое частенько фигурирует в самых различных мифах. Про последующее «поедание своего Бога» можно и не упоминать, полагаю, все помнят о таинстве евхаристии. С логической точки зрения, с рациональной точки зрения всё это выглядит полным абсурдом. Однако религия (как область веры, а не познания) всегда иррациональна, поэтому, если поглядеть на неё с другого угла, возможно всё выглядит не так уж и глупо.
У каждого человека свои отношения с Богом. Как говорил герой известного фильма: «Одни верят, что Бог есть, другие верят, что Бога нет. И то и другое недоказуемо». Я родился в Советском Союзе, в том государстве, где атеизм сам был чем-то вроде религии. Я прекрасно помню, как бабушка вешала по разным углам иконы и прочие атрибуты христианства, как дед затем её за это отчитывал. Признаюсь, выслушивать их вечные теологические споры было весьма забавно, ведь начинались и заканчивались они примерно так:
– Выкинь ты уже эти картинки!
– Побойся Бога!
– Да нет никакого Бога! Юрка летал, Юрка видел… Нет там ничего!
– А что, Он, по-твоему, на Луне сидеть должен? Или на Марсе?
Прекрасный образец столкновения мистического и логического мышления, я бы даже сказал, образец классический. Ведь не только у меня дома шла вечная битва сциентизма с христианством, такие баталии происходили повсюду, и на каждой советской кухне гремели одни и те же тезисы. Но потом Союз рухнул, и слова, когда-то сказанные Хрущёвым про последнего попа в телевизоре к 80-му году, стали звучать как минимум иронично. Церкви стали расти вокруг как грибы после дождя, а вместе с ними всякие салоны чёрной и белой магии, торговые точки для гадалок, ворожей, сектантов и прочих шарлатанов. Войну с коммунизмом, войну с несвободой христиане выиграли, впереди была война со свободой, которая идёт по сей день. И, как признают сами служители культа, – эта война является самой сложной. Впрочем, я почти не сомневаюсь в будущем Христовой церкви, ведь она за долгие века своего существования переживала и не такое. Были гонения римских императоров, были расколы и реформации, испытание прогрессом, атеизмом и т. д. Церковь успешно пережила все внешние трудности, больше пострадав от внутренних. Проще говоря, главный враг соборной церкви – сама её соборность, которая вмещает в себя миллионы абсолютно разных людей со своим видением Божественного начала. Не отсюда ли все эти богословские споры, которые начались ещё при жизни Иисуса? Впрочем, и это ещё полбеды, ведь если мировая соборность и не разрушит однажды до основания здание Веры, то это уж точно сделает эсхатология, которая завещана нам основателями Веры, и которая является её краеугольным камнем. Тот самый миф об Апокалипсисе, который многие века, да и сегодня, не даёт покоя многим экзальтированным верующим и которым, по Писанию, однажды всё закончится. Всё это касается не только церкви Христовой, но и любой другой религии, подразумевающей «воскресение мёртвых и жизнь будущего века».
Я не помню, с чего начиналась моя вера, но я прекрасно помню, как она менялась и трансформировалась по ходу лет, то исчезая напрочь, то возвращаясь с новой силой. Знакомое чувство, не правда ли? Лет до 7-8-ми я вообще плохо понимал, о чём идёт речь, когда смотрел на иконы или слышал обрывки чьих-то молитв. Затем это на несколько лет сменилось издёвкой и насмешкой над теми, кто причислял себя к верующим. Они казались мне несовременными и жалкими людьми, вечно выпрашивающими чего-то у церковной свечки или выцветшей картинки. Затем пришёл интерес сразу ко всему подряд, и я с упоением читал богословские книжки и даже заучивал какие-то молитвы. Забавно, но тогда религия казалось мне простой и понятной, видимо, в силу того, что я и не ставил каких-то вопросов. Я был простым потребителем религиозных услуг, не задумываясь особо, к чему это всё и зачем. Говоря языком экономистов, на мой спрос было предложение, а качество услуги меня не интересовало. Но по мере получения всё новых знаний об этом мире и о самой религии вопросы стали появляться, и сказать, что у меня в голове (и в душе) есть законченная картина бытия, я уже не мог.
Здесь мне стоит сделать небольшое отступление и напомнить самому себе в первую очередь, что, как крещёный человек, я осознанно или неосознанно имею отношение к христианству. В силу этого стоит также напомнить, что христианство стоит на двух больших китах, коими являются Священное Писание и Священное Предание. Проще говоря, Писание – это книги Ветхого и Нового Завета, а Предание – это последующий за ними духовный опыт Церкви и её апологетов, который включает в себя жития святых, их молитвы и т. д. В сумме эти два компонента должны отражать смысл Церкви, её историю и устремления. Отчасти так и происходит, но Предание тут явно перевешивает, ведь и сегодня многие верующие предпочитают обращаться со своими проблемами не напрямую к Богу или Богородице, но к различным святым, будь то Николай Угодник, Матрёна, Серафим Саровский, Сергий Радонежский… Возможно, это происходит в силу того, что эти заступники исторически и ментально находятся ближе к нам, чем тот же Иисус Христос, да и чисто географически они не так далеко. К примеру, в Троице-Сергиеву лавру куда быстрее и проще добраться простому русскому человеку, чем до земель далёкой Палестины. Опять же не стоит забывать глубоко мистическое сознание среднерусского человека, в котором прекрасно уживаются языческие, христианские и прочие сверхъестественные элементы. Ведь все мы вышли не из городов, а из сёл, хуторов и деревень, где и по сей день бросают через левое плечо рассыпанную соль, избегают чёрных кошек и занавешивают зеркала в доме покойника…
Но и в Писании, и в Предании нас, разумеется, больше всего привлекают чудеса – всё то, что «весомо, грубо, зримо» вторгается в наш рациональный мирок и даёт новую пищу для удивления и размышления. Любая религия без чудес мертва, тем она, собственно, и отличается от учения. При этом чудо не обязательно может быть сплошь метафизическим. В исламе, например, главное чудо – это Священный Коран, а для буддиста, к примеру, важнейшим чудом будет сам мир, окружающий нас. Собственно, поэтому буддизм и принято причислять более к учению (философии), чем религии. Но бывают и более очевидные феномены. К примеру, в православии немало чудес связано с мироточением икон, нетлением мощей, различными знамениями и явлениями. По сути большинство из этого является возвышением Предания, обретением им собственного символизма. Такое же возвышение Предания (подчас в ущерб Писанию) есть и в католицизме, но там, в отличие от православия, мистики и чудес не боятся, а, наоборот, жаждут.
Наверняка кто-то слышал о местечке Лурд во Франции. Это небольшой городок с населением около 15 тыс. человек. Примечателен этот городок тем, что ежегодно он принимает около 5 млн туристов со всего мира, которые едут туда, чтобы своими глазами увидеть место явления Богородицы. Эта история, по мнению католической церкви, произошла в 1858 году в гроте Масабьель. Нищая и необразованная 14-летняя девочка Мария Бернарда (Бернадетта) 11 февраля собирала дрова возле грота, как вдруг увидела, что он озарился светом и стоящий перед ним куст шиповника заколыхался, словно от ветра. Внутри светящегося грота находилось «что-то белое, похожее на барышню». Эта «барышня» являлась ещё несколько месяцев и упорно не хотела себя называть, да и вообще разговаривать, однако затем поддалась на уговоры девочки и заявила, что она «Непорочное зачатие». Этим она шокировала не только Бернадетту, но и местного священника, к которому Бернадетта затем обратилась. Он решительно не мог понять, откуда тёмный, нищий ребёнок знает о догмате папы Пия IX «О Непорочном зачатии Девы Марии», которому всего-то четыре года. За время своих посещений Лурда «Непорочное зачатие» призывала к покаянию, искупительным жертвам, а также открыла источник в глубине грота, который и по сей день считается у католиков целебным. При этом стоит отметить, что на Бернадетту эти встречи с «барышней» произвели сильнейшее впечатление – она стала монахиней и в прямом смысле ела землю, чтобы искупить свои и чужие грехи. В возрасте 35 лет она умерла от туберкулёза, чтобы затем стать одной из важнейших бусин в чётках католицизма. В 1925 году её нетленные мощи (как утверждают католики) были помещены в реликварий Невера, а в 1933 году она была канонизирована. Сегодня ей молятся как святой, а места её встреч с «барышней» ежегодно привлекают миллионы туристов и паломников. Кто-то даже исцеляется от своих недугов, омывшись водой из Лурдского источника. Опять же, по мнению католической церкви.
Подобная история, правда, более известная и масштабная произошла спустя несколько десятков лет близ португальского городка Фатима. Трое детей-пастушков – Лусия, Жосинта и Франсишку – в 1917 году также сподобились явления им некоей женщины, которую они называли «дама». Впрочем, их мистический опыт начался ещё за год до этого. Девятилетняя Лусия, самая старшая из детей, по собственным воспоминаниям, перебирала чётки, когда увидела облачко в форме человека. Так повторялось несколько раз, пока ко всем троим детям с деревьев вдруг не спустился сияющий белым светом человек, который представился им ангелом-хранителем Португалии. Он призвал детей молиться и просить извинения у Бога за всех, кто не верит и обижает его. Летом он явился им снова и на этот раз призвал совершать во славу Бога жертвоприношения. После его визитов дети жаловались друг другу, что у них абсолютно нет сил и настроения что-либо делать, тем не менее они ждали новой встречи. Она состоялась осенью, когда светящийся человек явился им с гостией и чашей, с которых лилась кровь. Оставив эти предметы висеть в воздухе, светящийся человек предложил детям ещё раз помолиться, а затем поучаствовать в обряде евхаристии, что они и сделали. Больше этот дух никак себя не проявлял, но 13 мая 1917 года им явилась уже сама «дама», которая вышла из дуба, также сияя белым светом. Она сказала детям, что пришла с небес, а также попросила их являться на это же место каждый месяц 13 числа, мол, тогда она и представится им и скажет, что от них хочет. Помимо этого, она поведала детям о судьбе двух недавно умерших в городке девушек (одна в раю, другая в чистилище), а также призвала их молиться по Розарию и никому пока не рассказывать про всё, что они видели. Дети, правда, проболтались, вследствие чего этой историей заинтересовались местные жители и представители церковных и светских властей. Жители разделились на два лагеря – одни свято верили чуду, другие яростно отрицали. Светские власти были озадачены растущим в Фатиме культом, но ещё больше был озадачен католический священник, который, выслушав детей, долго пожимал плечами, а затем изрёк: «Я не знаю, что сказать и что со всем этим делать…» Тем временем от детей начали требовать чуда, которое бы подтвердило их слова, и это чудо случилось. 13 октября на поле у дуба собралось около 70 тыс. человек, которые стали очевидцами явления, названного потом «танцем солнца». Как утверждали все эти люди, солнце начало быстро перемещаться в небе, меняя свои цвета, а затем им показалось, что оно падает на землю. Уверен, что все они тогда пожалели о выпрашивании каких-то чудес, потому что им почудилось, что пришёл их смертный час. На этом явления Фатимской «дамы» прекратились, а Жосинта и Франсишку вскоре умерли, как и обещала им их таинственная знакомая. Лусия, в отличие от них, прожила очень долгую жизнь, став монахиней, как и Бернадетта из Лурда. Она и открыла тайну трёх посланий человечеству, которые были даны ей «дамой». Первой тайной было видение ада, второй – необходимость посвящения России непорочному сердцу Марии, а насчёт третьей спорят до сих пор. Разумеется, как и в случае с Лурдскими явлениями, Фатима стала теперь одним из центров туризма и паломничества, а «дети Фатимы» признаны католической церковью святыми.
Что же общего у двух этих историй? Первым делом бросается в глаза, что Богородица (если это была она) – истовая католичка. Стоит вспомнить хотя бы, что она признаёт существование чистилища, примат папы Римского и молитвы по Розарию. Затем мы видим, что она предпочитает являться детям и общаться только с ними, однако общение это довольно одностороннее, ведь даже имени своего она так и не называет. Также, судя по всему, она не признаёт Иисусовой и Господней молитв, так как и в Лурде, и в Фатиме молитвы у неё были свои. Но самое главное – это предельная экзальтация, которая сопровождает обе истории и которая в целом свойственна католичеству. Не удивительно, что в православном мире отношение к этим явлениям, мягко говоря, спорное. Но я упомянул здесь лишь о двух чудесах, а ведь были ещё подобные явления в Междугорье, Испании, Франции и, конечно же, в Зейтуне, где светящийся силуэт над куполами церкви наблюдали миллионы людей. На основании всего этого замечу, что, если бы я хотел постоянного мистического опыта, то подался бы в католицизм. Но меня как относительно агностически мыслящего человека всё это скорее настораживает, чем восхищает.
Выше я написал, что, в отличие от православия, на Западе не боятся, а жаждут мистики и чудес. Но так ли уж сильно в своём стремлении приобщиться к чуду отличаются православные от католиков? И тут на память приходит ещё одна занимательная история, произошедшая в Куйбышеве. Эта история известна как «стояние Зои». По легенде, некая комсомолка в новогоднюю ночь 1955 года осмелилась станцевать с иконой святителя Николая Чудотворца, и в процессе этого действа вдруг замерла и застыла в одном положении на несколько месяцев. По той же легенде, врачи ничем не могли ей помочь, как, впрочем, и все окружающие во главе с партработниками. О дальнейшей судьбе девушки ходили и ходят самые разные слухи, но до сих пор непонятно: имела ли место вообще вся эта история? Не осталось ни фото-, ни видеозаписей, ни непосредственных очевидцев… И это при том, что поглазеть на «дом Зои» и на саму Зою в тот год приходило едва ли не всё население города. Не знаю, насколько верующими были все эти люди, но в чём им точно нельзя отказать, так это в колоссальном любопытстве. Не это ли любопытство является первопричиной возникновения мифов Лурда, Фатимы, Зейтуна и т. д.? Ещё Аристотель говорил, что философия начинается с удивления, и, видимо, с этого же начинается и религия. Где бы ни жили люди, какой бы они ни были расы, пола, возраста, – они хотят торжества таинственного и неизведанного, даже если за этим будет крыться расчётливый обман. Поэтому какой-нибудь ловкий фокусник, легко исчезающий с глаз и так же легко появлявшийся обратно, или талантливый физик, окутавший себя паутиной молний, будут вызывать интерес даже после своей смерти. Чего уж там говорить о каких-нибудь предсказателях или экстрасенсах? Что же касается упомянутого мной отсутствия фото- и видеозаписей, то это вечная проблема любого чуда, превращающая его в мистификацию. Независимо от того, что и где произошло, независимо от того, сколько людей были очевидцами, – мы чаще всего не видим никаких реальных доказательств, а если что-то и имеется, то это, скорее всего, то, что принято называть косвенными уликами. Скептики улыбаются, глядя на размытые фотографии или слушая рассказы свидетелей, легковеры, напротив, верят всему, даже не имея подчас на это особых оснований. Истина же, как всегда, порхает где-то высоко в небе и не торопится попадаться в наши силки.
«Плохи наши дела, совсем плохи… Богородица ходит по миру. Скоро конец». Эти слова я услышал ещё ребёнком от одной старушки, сидевшей на земле возле часовни. Она бормотала их себе под нос, не обращаясь ни к кому определённому, впрочем, никто её и не слушал. Люди равнодушно шли мимо по своим делам, да и мне, впрочем, было всё равно. Но слова эти почему-то остались в памяти. Богородица ли ходит по миру? И если да – что мы знаем о ней и о её Сыне? Может, там на небе хотят от нас совсем не того, что мы привыкли думать? И если Бог справедлив, то всё ли мы знаем о справедливости? Так сложнейшая дилемма, стоявшая перед Иовом и Авраамом, через века доходит и до нас.
Вообще подобные вопросы интересуют не только нас, детей Новейшего времени, те же самые вопросы ставились и в Античности, хотя тогда и не было ещё мировых религий (кроме разве что локальных культов). Рождались эти вопросы не на пустом месте, а также в моменты столкновений с необъяснимым. Обратимся за подробностями к римскому историку Титу Ливию: «…В Лукании, как сообщали, пылало небо; в Приверне при безветренной и ясной погоде целый день стояло в небе багровое солнце; в Ланувии в храме Юноны Спасительницы внезапно послышался среди ночи оглушительный грохот; все чаще то животные, то женщины приносили зловещий мерзкий плод: в Сабинской области явился на свет младенец непонятного пола, не мужского и не женского; отыскали и еще одного двуполого, дожившего уже до шестнадцати лет. Во Фрузиноне родился ягненок со свиной головой, в Синуэссе – поросенок с человечьей; в Лукании на общественном поле – жеребенок о пяти ногах. Безобразные эти создания казались гнусными порождениями запутавшейся природы. Наибольшее отвращение вызывали полумужчины-полуженщины, их приказали тотчас же вывезти в море, как поступили уже однажды с такими чудищами незадолго до того, в консульство Гая Клавдия и Марка Ливия». Также у Тита, Плутарха и других античных историков можно прочитать о кровавых дождях, потеющих статуях, летающих в облаках привидениях и прочей чертовщине. Забавно, но античные люди, что называется, нутром чуяли, что всё это подразумевает гнев богов и, следовательно, стоит принести им очистительные жертвы, которые что ещё более занимательно, чаще всего срабатывали. Забавность эта на мой взгляд состоит в том, что сегодня то же самое мироточение воспринимается большинством не как признак грядущих бед, а как благость. Масло, стекающее с икон, бережно собирают в различные сосуды, чтобы потом прикладывать к больным частям тела или даже пить. Думаю наши античные предки пришли бы в ужас от самой мысли о подобных действиях. Однако вернёмся к очистительным жертвам. Если боги в том или ином смысле эти подношения не принимали, то любое готовящееся начинание отменялось до лучших времён. Когда же люди пренебрегали гневом богов, последствия могли быть печальными.
К примеру, вышеупомянутый Ливий, а также Цицерон, Светоний и др. в своих трудах упоминали о военачальнике по имени Публий Клавдий Пульхр, который в годы первой Пунической войны не очень удачно провёл ауспиции перед морской битвой с карфагенянами – священные цыплята отказались есть корм, и он попросту выбросил их за борт. Расплата не заставила себя ждать, битва при Дрепане закончилась самым болезненным поражением римлян за всю войну. Возможно, Пульхру стоило прислушаться к богам и перенести битву на более благоприятное время, но также возможно, что всё это лишь красивая сказка призванная усилить религиозные настроения. Также на память приходит Плутарх, который сохранил для нас детали Парфянского (последнего) похода Марка Красса (53 до н. э.), в котором мистики (если верить автору) было больше, чем боевых действий. Когда только Красс пытался выехать из Рима на эту войну, народный трибун Атей поставил у городских ворот жаровню и, «воскуряя фимиам и совершая возлияния, начал изрекать страшные, приводящие в трепет заклятия и призывать, произнося их имена, каких-то ужасных, неведомых богов». Амбициозный Красс тем не менее отправился в порт Брундизия, где из-за неспокойного моря потерял много судов и людей. Но и это не остановило его – собрав остатки войск, он двинулся дальше. Затем, уже в самой Сирии, дурные знамения стали посещать Красса регулярно. Сначала он упал, споткнувшись, выходя из храма вместе с сыном Публием, затем все гадатели на жертвоприношениях стали регулярно давать ему «дурные и неотвратимые предзнаменования». Следующий отрывок Плутарха стоит прочесть целиком: «В то время как Красс переправлял войско через реку у Зевгмы, много раз прогрохотал небывалой силы гром, частые молнии засверкали навстречу войску, и ветер, сопровождаемый тучами и грозой, налетев на понтонный мост, разрушил и разметал большую его часть. Место, где Красс предполагал разбить лагерь, было дважды поражено молнией. Одна из лошадей полководца в блестящей сбруе увлекла возничего к реке и исчезла под водою. Говорят также, что первый орел, который был поднят, сам собою повернулся назад. И еще совпадение: когда после переправы солдатам стали раздавать еду, в первую очередь были выданы чечевица и соль, которые у римлян считаются знаками траура и ставятся перед умершими. Затем у самого Красса, когда он произносил речь, вырвались слова, страшно смутившие войско. Ибо он сказал, что мост через реку он приказывает разрушить, дабы никто из солдат не вернулся назад. Он должен был бы, почувствовав неуместность этих слов, взять их обратно или объяснить их смысл оробевшим людям. Но Красс со свойственной ему самоуверенностью пренебрег этим. Наконец, в то время как он приносил очистительную жертву, и жрец подал ему внутренности животного, он выронил их из рук». Казалось бы, после стольких негативных знамений стоило как минимум переосмыслить своё положение, но и в те времена амбиции и самоуверенность зачастую перевешивали здравый смысл. Ту войну Красс проиграл, оставив в сирийских песках более 30 тыс. римских легионеров, а его отрезанная голова ещё долго развлекала парфянского царя Орода II.
В этой грустной истории можно разглядеть пример «коллективного чуда», когда есть цепь негативных, но при этом вполне объяснимых событий: падение полководцев у храма, разрушение ветром моста, разворачивающийся штандарт, неправильно подобранные перед боем слова, дрожащие во время жертвоприношения руки… Любое из этих событий в отдельности вряд ли бы испугало даже самого мракобесного римлянина тех лет (не говоря о современном человеке), но в сумме эти события являлись заочным приговором всей кампании. Что, собственно, и вышло в итоге.
Так что разнообразные проявления иррационального преследуют человечество (и, видимо, будут преследовать) всю его задокументированную историю. Другой вопрос – как вообще к ним относиться? Любой богослов скажет, что чудеса бывают не только от Бога, но и от дьявола. Это та самая область, которая недоступна учёным, но вполне освоена различными теологами. И мы снова упираемся в столкновение рационального и иррационального: верить или нет? И если да – то кому и зачем?
Наверное, это тот самый момент, когда стоит поговорить не о Предании, а о Писании. Большинство из нас хотя бы раз пролистывали Новый Завет и понимают его смысл и концепцию. Эту концепцию можно объяснить в нескольких словах, ключевыми из которых будут Любовь и Спасение. Проще говоря, полюби этот мир таким, какой он есть, полюби его Создателя, и ты спасёшься. Вникая чуть глубже, можно вспомнить основные заповеди и принципы образцового христианина, которые также весьма просты. Нельзя воровать, убивать, прелюбодействовать и т. д. Тоже, в общем, ничего сложного или противоречивого. Однако задаваться вопросами начинаешь по мере более глубокого погружения в евангельские тексты, а затем и по мере сопоставления их с собственной картиной бытия. Стоит ли подставлять под удар вторую щёку? Стоит ли отказываться не только от радостей жизни, но и от помыслов о них? Стоит ли отрицать собственный разум в угоду вере, если и то и другое даётся Богом? И самое актуальное сегодня – как сопоставить времена Первоотцов с нынешними временами? Если этих вопросов мало, то предлагаю пролистать наконец Пятикнижие Моисея, проще говоря, Ветхий Завет или Тору. Да, это не самое простое чтение, но незабываемые впечатления от него гарантированы, ведь любящий, всепрощающий Бог скорее покажется вам суровым отчимом.
Да и что вообще мы знаем о религии? Большинство «верующих» заходит в церкви и храмы лишь пару раз в год по большим праздникам. Некоторые даже не скупятся на свечки и поминальные записки, кто-то даже готов отстоять всю службу. Но спросите у этих людей – читали ли они вообще Библию, готовы ли назвать основные различия христианства с другими религиями, любят ли они своего Бога? Вряд ли большинство ответов вас удовлетворят. Но ещё лучше – предложите любому такому «верующему» прожить хотя бы с неделю, уподобившись первым христианам времён Калигулы, Клавдия и Нерона. А именно – отказаться от имущества, посвятить себя посту и молитвам, претерпевать побои, насмешки и т. д. Вряд ли кто-то, если и согласится, то продержится более двух дней. Дело в том, что чаще всего мы наследуем в своей вере предкам, но не приходим к ней в силу собственного экзистенциального опыта. Мы консервативны в своих религиозных воззрениях, но мы слабы в теории и практике того, что называется духовным опытом. Мы готовы сделать одолжение мёртвой бабушке, соседям или самим себе и постоять пару часов со свечкой в руке под монотонное пение священника, но нам и в голову не придёт впитать это в себя на сто процентов и сказать – это моя вера, и я посвящу остаток жизни её возвышению. Мы весьма снисходительны к собственной религии, удивляясь потом, что наш Бог нас не слышит. Но ведь и мы не так много делаем, чтобы Он услышал нас.
И не каждый ли из нас задумывался об этих вещах только после наступления негативных событий? Болезни, депрессии, войны, смерть близких – обычно это лучшие миссионеры в этой вселенной, потому что, когда человек живёт в счастье и достатке, ему и незачем об этом думать. Но любая религия подразумевает посмертную жизнь и, следовательно, наказание за ошибки. Вряд ли я ошибусь, если скажу, что именно это удерживает многих из нас от разных глупостей, к примеру, самоубийства. «Не мир, но меч принёс вам!» – говорил Христос и был абсолютно прав. Религиозные чувства нужны не только для того, чтобы утешать страждущих, но и для того, чтобы держать их в духовном напряжении, отсекая путь к абсолютной личностной свободе, что подчас не так уж и плохо. Ведь такая свобода на практике способна привести к обесцениваю объекта познания, а затем и кризису самого субъекта познания, результатом чего обычно является тотальное разочарование и как следствие самоубийство.
Словно дамоклов меч, эти религиозные чувства висят над нашим подсознанием и обращаются к нам в те или иные моменты жизни, не говоря уже о чувствах нравственных, этических и т.д. Но если есть меч, то должен быть и щит, и таковым щитом является философия. Имея то общее с религией, что называется духовной культурой, философия в отличие от бескомпромиссной веры, всегда имеет путь для отступления. И так же как верующий становится не один, попадая в храм, так и книжный человек обретает неплохую компанию в лице условных Аристотеля, Ницше, Сартра или любого другого мыслителя, который уже светил своим фонарём в этот тёмный и бесконечный коридор Непознанного.
Я не помню, с чего начиналась моя вера, но я точно знаю, что она никогда не иссякнет полностью, равно как и не достигнет апогея. Это так хотя бы в силу того, что мне знаком опыт смертельного отчаяния и утешения в нём, которое мне давали мои надежды. Я не учёный и не богослов, я простой человек, которому бывает грустно и страшно, одиноко и безысходно. Я понимаю, что, кроме меня, на этой затерянной во Вселенной планете живут ещё миллиарды таких же существ, которые вольны в своём выборе, но которые (по большому счёту) мало что могут изменить. Поэтому, когда в нашу хрупкую жизнь приходит что-то непоправимое и невыносимое, мы обречены взывать к этой бескрайней Вселенной, чтобы там, внутри неё, кто-то услышал нас и откликнулся на эти обречённые мольбы о помощи. Но пока этот чёрный час не пришёл, пока мы ещё относительно сильны и беспечны, мы боимся признаться себе как в собственной вере, так и в безверии. Боимся хотя бы потому, что после этого что-то придётся навсегда поменять в себе и своей жизни, придётся взять на себя многие обязательства. Ведь мало кто готов всерьёз прослыть богоотступником, равно как и посвятить остаток жизни монастырским стенам. Поэтому мы и дальше будем заигрывать с потусторонними силами ровно настолько, насколько они оставляют нам свободу выхода из этой игры. Если Бог есть Любовь, то стоит помнить, что любовь самое амбивалентное чувство. Не оттого ли столь же двойственна и наша вера?
Одно лишь можно утверждать с уверенностью – наш Бог знает нас куда лучше, чем мы его. И пока мы тысячелетиями пытаемся разложить на атомы окружающий мир, разобрать на детали непонятное нам бытие, Он вряд ли пребывает в хорошем настроении. Ведь независимо от того, одиноки или нет мы во Вселенной, грядёт или нет посмертная вечность, – эту свою жизнь, величайший и уникальный дар, мы проживаем так, словно она никогда не закончится. Но она коротка, плюс полна нереализованных надежд и страданий. И порой осознание этого приходит уже слишком поздно. Ведь каждый хотел бы вернуться назад и начать сначала, не так ли?
В западном богословии некогда был такой термин – лимб. В представлении средневековых католиков в этом месте, где-то между раем, чистилищем и адом, пребывали некрещёные или прочие души, которые не заслужили ни благоденствия, ни наказания... Так вот, мне порой кажется, что это место не на небе, а на земле. Все мы здесь, разгадывая извечные ребусы философии и богословия, словно погружены чьей-то волей в лимб собственных надежд и иллюзий, которые время от времени лопаются, как мыльные пузыри, оставляя нас в ещё больших раздумьях.

 

Search