ПЕСНИ МЁРТВОГО МОРЯ

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Поэма

И там скелеты прошлых лет
Стоят унылою толпой;
Меж ними есть один скелет —
Он обладал моей душой.
М. Лермонтов

 

Пролог

Мне кажется, я вновь теряю счёт годам.
Античность? Ренессанс? Период неолита?
Вокруг меня вода. Так время по волнам
несёт меня туда, где правда не сокрыта.
Где нет свирепых орд и алчущих князей,
где духи мирно спят в уютной колыбели,
где звёзды не горят в кромешности ночей,
поскольку нет ни дат, ни даже дней недели.

Я двигаю веслом, как сотни лет назад.
Баал, Левиафан, Пифон, Люциф, Мамона…
Мне имя – Легион. Я свой покинул Ад,
ужасно заскучав от тамошнего трона.
Сегодня я так стар… Но был ли я другим?
А был ли вообще, иль всё это виденье?
Я помню Вавилон, Иерихон и Рим,
Адама и Эдем, и боль грехопаденья,
костры на поле битв, безликие кресты,
переселенье душ, империй и народов,
просторы площадей, дрожащие мосты
под гибельной волной варягов или готов.

Лишь мерный тихий шум и чёрная вода
свидетели мои, моя земная радость.
По памяти-реке я двигаюсь туда,
где ничего уже, по сути, не осталось.
На что мне этот мир, его азарт и власть?
Я был в нём сотни раз, творя его эпохи.
Вселенская любовь, сжигающая страсть,
искусство и война – всё рушится на вздохе.
Быть может, в первый раз и было хорошо,
потом же – всё не то, совсем не интересно.
Я был здесь сотни раз и сотни раз ушёл,
и это было так, и это было честно,
в отличье от того, кто обещал быть здесь
до самого конца – он тот ещё обманщик!
Я знаю его нрав, всю ложь его и спесь.
Какой же это Бог? Увы, простой амбарщик.
Он запер на замок всё то, что сотворил,
приставил своих слуг и обернулся мифом,
чтоб люди бились лбом, да не жалея сил,
взывая к пустоте под лучезарным нимбом.

Слепое дурачьё, наивный жалкий сброд,
считают – это я причина всех страданий.
Но всё совсем не так, тут всё наоборот!
Я исполнитель грёз, желаний и мечтаний.
Отец червей и лжи? А что вокруг не ложь?
И что вокруг не тлен, не царствие печали?
При имени моём их всех бросает в дрожь,
но все они хоть раз меня призвать мечтали.
Я помню лишь одну святую чистоту,
и если есть любовь – я испытал немного.
Но, видимо, тогда я полюбил не ту –
она ждала себе не Дьявола, но Бога.
О Сарра, ты ещё стоишь передо мной,
и всюду не вода – всё та же Иудея.
И я не древний дух, а утешитель твой
у скорбного креста распятого еврея.
Ты смотришь на него, колени преклонив,
ты молишься ему, и я беззвучно вторю.
Мне было наплевать на этот новый миф,
но я хотел делить с тобою твоё горе.

Глава 1. Голгофа

– Довольно, Сарра, он не оживёт.
Мы встретили уже второй восход,
и ничего не предвещает чуда.

– Я не уйду отсюда никуда.
Он мой Спаситель, он моя Звезда…
Прошу тебя, оставь меня, Иуда.

– Тебя оставить выше моих сил.
Что до него – то я его любил
почти как брата. Тяжкая потеря…

– Прости, Иуда. Я тебе не верю.

– Не понимаю, в чём моя вина?
Так долго я без отдыха и сна
страдаю вместе с небом и тобою.

– Мне кажется, страдаешь о другом.
А я скорблю все эти дни о том,
кто дал мне чувство счастья и покоя.

– Он умер, Сарра, умер навсегда.
Никто не вечен, пламя и вода –
и те однажды станут пустотою.
Идём, идём, пожалуйста, со мною.

– Он не погиб, всё это не конец.
Его призвал наш Бог и наш Отец,
но знай – он обязательно вернётся.

– Скорее будет остановка солнца.

– Молчи, несчастный, лучше уходи.
Я вижу лучик света впереди,
мне этот луч последняя награда.

– Ты хочешь это видеть, но взгляни
вокруг – мы остаёмся тут одни,
как овцы, убежавшие из стада.

– Зачем нам стадо трусов и лжецов?
Ты сам ещё недавно был готов
пойти за ним, куда бы ни сказали.

– Я говорил всё это для тебя,
страдая, презирая, но любя.
И в этой неразгаданной печали…

– Оставим это, как ты не поймёшь,
что мне всегда была противна ложь,
она в начале остальных пороков.

– Не знаю, кто тебя настроил так,
но этот человек мой главный враг,
пусть даже он из общества пророков.

– Ты сам меня настроил так. Прости,
что я явилась на твоём пути,
но этот путь кончается, Иуда.

– Ты сможешь позабыть меня? Скажи,
и я навек покину твою жизнь.

– Смогу ли? Да, я думаю, забуду.

Глава 2. Ад

Чёрные скалы из снега растут,
чёрные скалы.
Чёрные души здесь ищут приют,
псы и шакалы.

Чёрные птицы летают поверх,
требуя дани.
Ужаса крики и дьявольский смех
бьются о камни.

Солнце не встанет уже никогда,
только луною
будут подсвечены области льда
и непокоя.

Час до полуночи в адских часах –
вечно и точно.
Так на любых о прощенье мечтах
ставится точка.

Чёрные скалы из снега растут,
скалы повсюду.
Вот и Иуда нашёл тут приют.
Вот и Иуда…

***

На острой как бритва вершине
стоит перевёрнутый крест –
в насмешку о Божьем сыне
Пифоном поставлен здесь.

На нём, извиваясь и мучась,
апостол висит. О да,
его незавидна участь –
так Страшного ждать Суда.

Над ним разлетаются птицы,
вокруг него горький дым.
А в памяти вьются лица,
что были когда-то с ним.

И каждое имя – как оклик
из стёртых навек времён.
Вот матери нежный облик,
вот бойкий рыбак Симон.

Бездомные возле базара,
что просят глоток вина…
И смысл всей жизни – Сарра –
навстречу идёт одна.

Она так хрупка и невинна,
смесь грации и манер.
Весь облик её – картина
художника высших сфер.

Но есть и другое виденье,
Что, может, ещё больней,
чем страстное угнетенье,
чем память его о ней.

Глава 3. Гефсимания

– Проснись, Иуда, пробудись скорей.
Я вижу уже свет их фонарей,
они всё ближе. Там первосвященник
и страшное количество солдат.
Проснись, Иуда, я не мог солгать,
теперь я опозоренный изменник.

– Симон? В чём дело, ты испил вина?
Над садом Гефсимании луна,
зачем ты разбудил меня так рано?

– Меня пытали, я им выдал всех,
на мне теперь извечный будет грех,
как исцелить теперь мне эту рану?
Я знаю, как… Иуда, ты спасёшь
меня, всего лишь маленькая ложь
поможет мне остаться рядом с вами.
Ты скажешь всем, что я тут ни при чём,
что это ты…

– Стал нашим палачом???

– Будь аккуратен с этими словами.
Им нужен только Равви, а не мы,
мы избежим позора и тюрьмы,
распятия за городской стеною.
А он и сам ведь к этому готов,
его и так уже прольётся кровь,
и рисковать своей головою...

– Симон, о боже, что ты натворил!
Буди же всех, и не жалея сил
мы побежим из проклятого сада!

– Мы не сбежим отсюда никуда,
их тут повсюду целая орда,
поверь же, им противиться не надо!

Наоборот, смиренно встретим их,
жестокостей не допустив любых
в их сторону. Да смилуется Боже
над всеми нами. Только ты молчи,
что это я в их лапы нас вручил,
не забывай, Иуда, ты мне должен.

Ведь я давно всё знаю про тебя.
Пока ты сохнешь, Сарру возлюбя,
мой нем язык, мертвы глаза и уши.
Но я бы мог немало рассказать
того, что ей вовек не стоит знать,
и ей, уверен, больно будет слушать…

– Симон, довольно. Я тебя не сдам,
но да и ты простор не дай словам,
молчи о том, что там когда-то было.

– Иуда, я как брат тебе, поверь.
Моя тебе всегда открыта дверь,
а что до слов, ты знаешь – я могила.

– Солдаты здесь, окончим разговор.
Мне страшно, я молюсь и прячу взор
от этого грядущего… Наш Равви…

– Я тоже за него сейчас молюсь,
но временна пусть будет наша грусть,
ведь он сегодня воссияет в славе.

Глава 4. Ад

Часы, минуты ли прошли, а может, целый век?
Он всё висит на том кресте, несчастный человек.
Он мог на небе восседать, о, что пошло не так?
И он висит вниз головой, и рядом только мрак.

Уснуть, забыться хоть на миг, но память не даёт.
Она летит по временам, и страшен тот полёт.
То выхватит из пустоты родителей, то крест,
то самую желанную из всех земных невест.

Зачем, зачем ты мучаешь бессмертием таким?
Пусть все воспоминания развеются как дым.
Все эти люди, чувства все пусть разом возгорят.
Но всё как есть, и будет так, поскольку это ад.

А память крутит колесо всё резче, всё быстрей.
Из Гефсимании ведёт на праздник палачей.
Первосвященники сидят и гордо держат речь.
Что стоит им невинного на ужасы обречь?

О, где ты, дева милая, что так была светла?
Как не хватает каждый миг любовного тепла.
Но ей, конечно же, сюда заказаны пути,
а значит, остаётся лишь шептать во тьме
– прости.

Он обошёл бы целый мир, идя за ней одной.
Он стал бы сочною травою под её ногой,
он всё бы смог и совершил, лишь прикажи она.
Но между ними Дьявол встал как чёрная стена.

– Тебе, тебе, о скорбный дух, проклятия мои!
Ты всё разрушил, а меня ты здесь похоронил.
Но и тебя однажды ждёт такая же судьба,
ты тоже раб, ты Божий раб, и скоро казнь раба.

Так шепчет он вниз головой, а мрак ему в ответ:
«В отличие от вас, рабов – мне миллиарды лет.
Я сам себе хозяин здесь и сам себе судья,
при имени моём дрожат и небо, и земля.

Кого ты хочешь напугать, бессмысленный глупец?
Ты предрекаешь гнев Отца, но где же твой Отец?
Я вызывал его на бой, всё кончилось ничьей.
Теперь же я тебе отец и памяти твоей.

Мы два предателя с тобой, хоть ты и не хотел.
Любить двоих на все века был твой земной удел.
Но не твоя беда, что их так короток был срок.
Ты их любил, и это твой единственный порок».

Глава 5. Суд

«Он бродит среди нас в накидке чёрной,
заглядывая каждому в глаза,
а мы молчим нелепо, обречённо,
ведь ничего не повернуть назад.

Он пробует на ощупь наши души,
выискивая первобытный страх,
а нам теперь осталось только слушать,
как падает песок в его часах.

Но удалился злобный дух незримо,
и зазвучали первые слова
о заговоре нашем против Рима,
мол, это преподносит так молва.

Ответить что? Куда теперь бы деться?
Молчит Учитель, наши все молчат.
У каждого так громко бьётся сердце…
А кто-то произнёс уже: «Пилат!»

И вновь ведут дорогами ночными,
и громче всё биение сердец.
Вот стражники своими позывными
нас вводят в прокураторский дворец.

Вот и Пилат в помятой серой тоге,
едва проснувшись, спрашивает нас
о нашей цели и о нашем Боге,
и виден гнев внутри холодных глаз.

Что отвечать? Куда, опять же, деться?
Нас окружает стража из солдат.
И не унять никак биенья сердца…
Молчит Учитель, наши все молчат.

…Но вот Симон уже отрёкся первый,
и все за ним упали в ту же грязь.
О, как слабы сердца наши и нервы
пред тем, кто выше и сильнее нас.

Звучит вердикт, они уводят Равви,
он так ни слова и не произнёс.
Всё как во сне, но это время яви.
И время слёз».

Глава 6. Ад

– Память забери мою и разум,
чтоб не думать больше о былом.
Мне уже неважно, что потом.
Убивай меня, но только сразу.

– Ты давно погиб уже, апостол,
а верней, покончил сам с собой.
Хочешь распрощаться и с душой?
Даже для меня это непросто.

– Я хочу, но расплатиться нечем,
я одна лишь из твоих теней,
с этой вечной памятью о Ней
и о Нём. Да сам к тому же вечен.

– Глупый раб, ты всё ещё наивен,
веришь в справедливости рассвет.
Только до тебя им дела нет,
тем, кого ты позабыть бессилен.

– Разве я один во что-то верю?
Разве ты не хочешь быть прощён?
Мы здесь оба пленники времён
за надёжно запертою дверью.

– Может быть, но я жил, выбирая,
что оставлю, что потом найду.
Лучше вечно первым быть в аду,
чем вторым в зелёных чащах рая.

– Знаю, знаю. Ты высокомерен,
никогда не сможешь стать вторым.
Но твои амбиции лишь дым,
что развеет страждущее время.

– Не тебе, глупец, читать морали,
Князю мрака, холода и снов.
Лучше поминай свою любовь
и Того, что вместе предавали.

Глава 7. Голгофа

«Застучат молотки в тишине гробовой,
чтобы я и она попрощались с Тобой,
чтобы солнце исчезло на восемь минут,
чтобы Ты осознал, что Тебя уже ждут.

Терпеливо стоим под высоким крестом
и молчим о своём. Мы молчим о своём.
В этом центре вселенной навечно одни…
Нам считать теперь дни, одинокие дни.

Разойдётся толпа по привычным делам.
Всё, что было с Тобой, доверяя векам,
побредут Твои братья по тропам земли,
говоря на иврите: «Уверуй, внемли!»

Только я и она не найдёмся средь них,
наш укроется след на дорогах иных.
Ей идти за Тобой, мне бежать от Тебя,
но всё так же любя…

Уже скоро она скажет всё, что должна,
и пройдёт навсегда между нами стена.
Вас двоих потеряв, я себя не найду
и уйду в никуда в долгожданном бреду.

Не герой и не трус – одиночества раб.
Я смертельно устал и безумно ослаб.
Я не верил в Тебя, но я верил Тебе,
отдавая, что есть, нашей общей судьбе.

Помяни там меня, раз всё было не зря.
Я не бывшего друга прошу, но Царя,
что разрушил сегодня основы основ,
умерев за всех нас и за нашу любовь.

Это должен был я повторять у креста,
но речами моими владела лишь та,
что скорбела, Тебя провожая наверх.
Так прими же мой грех».

Глава 8. Ад

– Всё приходит в движение, там и тут,
содрогается солнце и мир теней.
На земле и на небе чего-то ждут,
это значит – пора уходить и мне.
Мы с тобою две тысячи лет назад
погребли себя заживо в этих льдах.
И теперь я навек оставляю ад,
и твоё наказанье – в твоих руках.
Будь хозяином этих унылых мест,
развлекай себя болью своих врагов.
Ты уже искупил этот чёрный крест,
по которому всё ещё льётся кровь.
Всё меняется там, за границей тьмы,
что-то новое вылезло на помост.
Это значит, уже не нужны и мы,
очевидцы рождения старых звёзд.

– Ты уходишь??
– О да, мне уже пора.
Я сыграл свои роли давным-давно.
Ты не думал, что всё это лишь игра?
Всё, что было «судьбою» тебе дано?
Нет ни ада, ни рая. И нет богов.
Да и муки твои – это только сны.
Все твои злоключения, вся любовь
только Мыслью твоею тебе даны.
Больше нет ничего, этот мир пустой.
Оставайся же в нём, кем захочешь сам.
Ну а я, как-никак, заслужил покой,
вашим пугалом странствуя по векам.

Я ведь тоже когда-то считал всерьёз,
что могу хоть на что-то влиять, увы,
но реальность развеяла время грёз.
Наступает период другой главы.
Я пойду по векам до конца времён,
а затем к их началу вернусь опять.
Быть свечой во Вселенной я обречён,
как и ты – загораться, но не сгорать.

Глава 9. Иерусалим

– Держи меня за руку крепче,
держи и не отпускай.
Сегодня мне снился рай…

– А мне… И не помню даже,
наверное, всякий вздор…
Нахмурясь, он прячет взор.

– Ты любишь меня, Иуда?
Скажи это ещё раз!
И можно не прятать глаз?

– Люблю… Это сны всё так же
пугают меня порой.
Не ведаю, что со мной.

– Симон говорил, что некто –
по-моему, плотник, да? –
врачует всех без труда.

– Да, плотник из Галилеи
по имени Иисус…
Постой, я сейчас вернусь.

– Куда ты? Случилось что-то?
Иуда, прошу, постой!
Да что же опять с тобой???

Но он уже слов не слышит,
расталкивая народ,
он быстро бежит вперёд.

Вчерашние сны восстали
всей силой в его глазах,
а с ними могильный страх.

Спасаться! Но кто-то сзади
ехидно смеётся вслед.
И меркнет повсюду свет…

***

Чёрные скалы из снега растут,
чёрные скалы…

Search